Владимир Лобас Желтые короли. Часть четвертая. Глава семнадцатая. Суд

В этой главе кэбби зарабатывает авторитет у честного швейцара и самое главное выигрывает дело в уголовном суде Манхеттена! Благодарю тебя комиссар из Чикаго!

Дата публикации:

Автор:

Раздел сайта:

Часть четвертая. Глава шестнадцатая. Уголовное дело

Часть четвертая.

Глава семнадцатая. Суд

 

1. Минута исключительной важности.

Подъезжая  к “Мэдисону”, я вспомнил,  что с утра ничего не ел. Повернул за угол, к боковому входу, отдал ключи аргентинцу  Альберто: подвинешь, мол, мой Чекер, если очередь тронется, и –  бегом за два квартала, к тележке под полосатым  зонтом.  Пожадничал:  купил не  тоненькую  сосиску, а  толстенную сардельку. С луком, с горчицей!  И – назад. Уселся на капоте и, попеременно дуя на  сардельку и пробуя ее губами:  Остывает ли? Можно ли уже куснуть? – стал наблюдать за “чокнувшимся” швейцаром.

Фрэнк то  ли снова собрал таксистов, то  ли вообще  не отпускал  их  от себя. Он расхаживал перед шеренгой, приговаривая в такт шагам:

– Отец и сын ехали в автомобиле. Ать-два!

– Попали в аварию, и отец погиб…

–  Бедняга! –  фальшиво посочувствовал  Ким  Ир Сен чужому несчастью, Фрэнк поморщился и продолжал:

– Когда пострадавших доставляют в госпиталь, доктор заявляет…

– Я не могу оперировать этого мальчика, он – мой сын…

– У меня никогда не было аварии, –  хвастливо  заявил Акбар, выуживая из термоса кусок мяса. – Я хороший водитель!

Властным жестом приказав  болтуну заткнуться,  Фрэнк  замер  на месте и вдруг озадачил таксистов довольно-таки неожиданным вопросом:

– Кто этот доктор?

Ким Ир Сен, Акбар и Альберто угрюмо молчали.

– Кто этот доктор? – повторил швейцар, но несчастные, съежившиеся под его гневливым взглядом кэбби безмолвствовали.

Из вращающейся двери показался гость, и Фрэнк издевательски хмыкнул:

– Такси, сэр?

– Пожалуйста! –  откликнулся гость, не догадываясь, что  симпатичный, открывающий перед ним дверцу кэба швейцар действует как настоящий садист.

–  Мистер  Фрэнк! –  взмолился  Альберто:  –  Лучше  я  заплачу  вам доллар…

– Два  – если  вынесут  “Кеннеди”, – лебезил кореец. Но – напрасно. Фрэнк  усадил клиента в  первый кэб и  отправил Альберто на площадь Колумба. Ким и Акбар переглянулись, как приговоренные…

– Кто этот доктор? – терзал таксистов неумолимый Фрэнк.

Я проглотил остаток сардельки, и  в этот момент откуда-то с неба ко мне слетел невидимый ангел, сел рядышком на капот Чекера и шепнул мне: “Мать”…

– Мать! – сказал я вслух.

Ложка с  горкой  риса  застыла у  рта сирийца. Фрэнк скосил глаза в мою сторону…  Я  почувствовал,  что  в   моей  жизни  опять   настала   минута исключительной важности.

Тишину нарушил писклявый голос корейца:

–  Конечно, доктор – это мать мальчика, – произнес  он  безразличным тоном. – Потому-то она и не решилась его оперировать…

Видали прохвоста! Никогда бы не подумал я, что мой друг Ким способен на такую  подлость.  Но справедливый  Фрэнк  не обратил  внимания  на  болтовню корейца и шагнул ко мне:

– Как ты догадался? Я скромно потупился.

– Здорово! – сказал  Фрэнк.  – В нашем кубрике только  я один  сумел разгадать эту загадку.

Швейцар последовательно осмотрел мою лысину, чахлую, с седыми волосками грудь,  плохо  заправленную в  джинсы рубаху,  давненько  не чищенную обувь. Наверное,  на всем  крейсере,  где  он служил,  не  было такого  неопрятного матроса…

– А  ну-ка, послушай! –  испытующе произнес Фрэнк. –  Поезд длиной в одну милю проходит через туннель, протяженность которого также составляет одну милю.

Навострил уши интриган Ким  Ир Сен, словно саблю в ножны, сунул ложку в термос обжора-Акбар.

– При скорости 60 миль в час – сколько времени понадобится поезду, чтобы пройти сквозь туннель?

–  Одна  минута!  – выпалил  кореец.  Фрэнк даже не посмотрел  в  его сторону, а я тем временем мучительно напрягал свой мозг: не завалялись ли случайно в  складках моего  серого  вещества  остатки премудростей,  которые  в  незапамятные  времена вдалбливал в  мою вихрастую тогда голову  наш вернувшийся  с фронта учитель  физики  в  старой шинели, с деревянной колодкой вместо правой  ноги?  Нет, не даром,  видать, он ругал меня: “Лобас,  у  тебя в голове ветер!  Не  будет из тебя  толку, пойдешь  в дворники!”. Он оказался пророком: ибо даже здесь, на  другом конце  света, в Америке, я стал если не дворником, так шоферюгой-таксистом, которого, к тому же, на днях будут судить, как проститутку, поскольку закон не учитывает рода занятий преступника…

–  Так   сколько  времени  понадобиться  поезду?  –  уже  нетерпеливо переспросил Фрэнк, но тут мое ухо опять ощутило чье-то нежное дыхание:”Тwo”. На  этот  раз  я  смекнул,  что  мне  помогает местный,  американский ангел, поскольку подсказки свои нашептывает он – на английском языке…

– Две минуты! – сказал я, и Фрэнк хлопнул меня по спине:

– Молодец!

– Одна минута! – заспорил кореец.

– Одна! – ерепенился Акбар.

– Стойте возле своих  машин! –  приструнил их Фрэнк, обнимая меня  за талию. Он смотрел на мою физиономию с такой радостью, словно это было личико испаночки.

– Ты русский? – спросил Фрэнк.

– Русский, – ответил я. Однако на том наш разговор – иссяк.

Фрэнк  искренне хотел подружиться с  близким  ему по уровню  интеллекта человеком, но он не знал, о  чем со мной говорить… Мне же еще сильней, чем Фрэнку, хотелось закрепить нашу только что родившуюся дружбу, однако как это сделать, я тоже  не знал… О  чем  я мог  беседовать с молодым швейцаром? О девушках? О бейсболе?

Отлично понимая, что  если я когда-нибудь расскажу эту историю,  то мне никто не поверит:  ну, скажут, это ты уж точно выдумал! – я попросил Фрэнка переписать для меня загадки про Доктора и про Поезд –  своей рукой. Просьбу мою Фрэнк  охотно согласился исполнить,  тут же  примостился  переписывать и даже  добавил  еще одну загадку,  очень сложную,  про десять яблок,  которую потом  ни я и никто  из моих  знакомых, включая профессора  Стенли, не  смог разгадать.  Зато Стенли сказал, что, переписывая загадки, Фрэнк не сделал ни единой грамматической ошибки  и что все запятые в его  автографе,  который я бережно храню и по сей день, стоят на местах…

2.  Плата за разгадки

Пока Фрэнк писал, Ким с Акбаром прогоняли клиентов от входа в отель, но вот  швейцар  вернулся  на  свой  пост,   и  “аэропортщики”  приуныли.   Из вращающейся двери показалась грузная женщина с модным портфелем.

– Такси? – спросил Фрэнк.

– Да, пожалуйста…

– Куда едете? – поинтересовался Фрэнк, и мы, все трое, насторожились. Это было что-то  новенькое. До сих пор честный швейцар никому такого вопроса не задавал…

Женщина ответила,  что едет  в “Кингс-госпиталь”, в  Бруклин и добавила еще  какое-то  слово,  которого  ни один  из нас не  расслышал.  Но даже  не расслышав, мы, таксисты, догадались, что слово это чрезвычайно важное…

– Ты хочешь, – спросил Фрэнк корейца, – поехать в “Кингс-госпиталь”?

–  Всю  жизнь  мечтал!  – отрезал Ким, подчеркивал, что  он  замечает перемену в поведении швейцара.

– А ты, – спросил Фрэнк Акбара, – этот госпиталь знаешь?

– Я в Бруклин не поеду! – с вызовом отвечал сириец.

Швейцар, однако, не стал  ругаться с обнаглевшими  таксистами, а просто открыл дверцу моего Чекера и пригласил женщину садиться…

Теперь, убежденные, что швейцар  схитрил и обвел их  вокруг пальца, оба кэбби ощерились:

– Первый кэб получает первую работу!

– Здесь очередь!

– Ты и ты! – гаркнул на них Фрэнк. – Чтоб вашего духу  тут больше не было! Ясно?  Вот первый кэб! –  и швейцар указал на “додж” стоявшего позади меня черного таксиста…

3. Выгодный рейс

Выезжая через  несколько  минут на  шоссе,  я  уже  знал, какое  мы  недослышали слово: “И обратно…”

“В “Кингс-госпиталь” и  обратно!” – вот  что сказала Фрэнку женщина  с модным портфелем. Улавливаете нюанс? Разве Ким и Акбар отказались бы отвезти эту  пассажирку в  Бруклин,  если  бы  знали,  что счетчик  будет  превесело стрекотать и всю обратную дорогу – в Манхеттен?! Кому охота возвращаться из Бруклина пустым? Но чем, скажите на милость, дальний рейс в Бруклин и назад – хуже аэропорта?

“Позволь,  позволь, – слышится мне  вопрос, – а как  же ты повез  эту женщину? Неужто ты знал, где, находится “Кингс-госпиталь”?

Клиника Кингс парк Нью-Йорк
Клиника Кингс парк Нью-Йорк

Господи,  да конечно  же,  не  знал!  Но  ведь  я  понимал,  что  Фрэнк подсовывает мне  эту работу! Как же я  мог  ляпнуть, что  не  знаю дороги? Таксист не знает дороги  только в том случае, если ехать невыгодно. Спросите любого кэбби, где находится город Брсхунец  и  он,  не задумываясь, ответит, что не раз там бывал! Если только нужный вам адрес  находится за городской чертой  и,  стало быть, оплата  двойная, мы все знаем! Чем трудней  будет найти адрес, чем больше я наделаю ошибок, тем больше – заплатит клиент!

Ну,  а  если  бы  пассажирка  твоя,  когда  ты начал у  всех  встречных переспрашивать дорогу к  госпиталю, возмутилась бы, как же, мол, так: взялся везти, а куда – представления не имеешь?!

Пусть бы только попробовала! Да посмей она пикнуть, я бы знаете  как ее отчитал! В краску вогнал бы! Застыдил… За что? За черную  неблагодарность. Ведь все остальные кэбби вообще отказались ее взять! О, я уж выдал бы!

Но женщина ни чему не  возмущалась. Направляясь по  шоссе имени Рузвельта на юг, крайне смутно представляя себе, в какую точку огромного Бруклина моей клиентке   нужно  попасть,  я  знал  куда   более  важные  вещи,  чем  месторасположения какого-то дурацкого госпиталя. Я знал,  что  моя  пассажирка – психиатр из Хьюстона. Что в Нью-Йорк она  прилетела всего на один день (т.е. времени  жаловаться  на  таксиста  у  нее  нет)  и,  наконец,  что ей  нужна квитанция!  Эта врачиха  не  только не знала Нью-Йорка, но  еще и собиралась платить  мне чужими деньгами, и я с чистой совестью несся  по самому длинному маршруту – по Кольцевой дороге!

4.  В Америке не чинят кеды

Когда  я  разыскал  госпиталь,  на  счетчике  уже  было больше,  чем  я заработал  бы,  получив  пассажира  в Кеннеди… Деньги, естественно, в этот день сделались легко и быстро, и часам к восьми вечера я уже вернулся домой.

Увидев меня  в  дверях в  такое необычное  время, жена побледнела,  как полотно, но  тут же  по выражению моего лица поняла,  что ничего плохого  не случилось…  Я быстренько  принял душ, и  мы  дружно, славно,  всей  семье уселись за стол. Наутро  я отвез жену на курсы в Манхеттен, а часам к девяти опять-таки был  уже дома. На этот раз, увидев  меня в дверях, жена ничуть не испугалась и спросила:

– Ну, ты видел своего Фрэнка!

– Как же я мог  видеть Фрэнка, – еле сдерживаясь, ответил  я, – если сегодня  в  “Американе”  закончился съезд  виноторговцев?  Фрэнк, по-твоему, стоит под “Американой”?!

Только теперь до жены дошло, насколько нелепый она задала вопрос.

– Я не подумала, – сказала жена.

– Надо  все  же хоть  иногда  думать, – пошутил я, нейтрализуя промах жены, но ни она, ни сын не оценили моего остроумия.

Они  сидели,  уткнувшись в  свои  тарелки,  и  без  всякого  энтузиазма слушали, как я очень увлекательно рассказывал  им, что взял под “Американой” на  протяжении  дня  две  “Ла-Гвардии”  и  два “Кеннеди”.  Что виноторговцы платили превосходно, еще лучше, чем юристы: один оставил  мне на  чай четыре доллара,  а другой  –  3.65! Но ни  жена, ни  сын даже  ради приличия не восхитились, не сказали: “Ого!” или  “Ух, ты!” – как сказал  бы на их месте любой таксист.

Обиженный безразличием  своих  близких, я и вовсе не стал рассказывать, как я вез сегодня компанию развеселых богачей, которых  один из них по имени Чарли усадил в мой кэб –  для хохмы (вместо того,  чтобы вызвать  лимузин), как они гоготали по этому поводу и допытывались у  остряка Чарли,  какой  же следующий фортель он выкинет? Если, мол, для  начала они  очутились в желтом кэбе, то чего же им ждать – дальше? А, Чарли?!

– Папа, мне нужно купить кеды, – прервал мои мысли сын.

–  По-моему, мы совсем недавно купили тебе кеды,  – вовсе не  имея  ввиду попрекать сына, просто так сказал я,  однако жена сочла необходимым за него заступиться:

– Ты же знаешь, что он играет в футбол…

Я  знал.  И мне  нравилось, как  здорово у  сына получается.  Но  кеды, которые он  повадился  покупать,  были эквивалентны примерно двум “Кеннеди”. Заработанных в Чекере денег было, слова не подберу, как жалко!

– Идея!  – бодро сказал я.  –  Давайте  попробуем починить старые, а если не выйдет…

– В Америке не чинят кеды, – уставясь в пол, буркнул сын.

– Но ведь мы же не  американцы, – легко, по-спортивному, парировал я, ничуть   не  задевая  юношеского   самолюбия. –  На  Брайтоне  есть  русская мастерская. Почему бы тебе не зайти, не спросить?

Ради Бога, объясните мне, что  я сказал обидного? А сын – вспыхнул!  Он вышел  из-за стола, не сказав  матери “спасибо”, не придвинув за собой стул. Это было отвратительно.  Я поднял палец, но жена  схватила меня  за  руку. Я хотел сказать  сыну, чтобы он  вернулся  и поставил стул на  место,  но жена прикрыла мне рот…

Хлопнула дверь. Я попытался высвободить руку:

–  Интересно,  зачем вы оба,  стоит  мне позвонить, говорите,  чтоб  я поскорей возвращался домой? Жена отпустила руку:

– Потому что мы тебя совсем не видим.

– Ну, вот – увиделись…

– Я всегда  гордилась тем,  – сказала жена,  – что в нашей  семье не бывает ссор  из-за денег!

Я тоже гордился этим, и, наверное, поэтому сказал:

– Скандал произошел не из-за денег.

– А из-за чего?

– Из-за твоего ненужного заступничества!

Жена рассердилась: она говорила искренне, а я говорил неправду. Зеленые глаза загорелись, щеки вспыхнули,  и она стала такой чужой и такой красивой, что  мне немедленно захотелось покаяться и  объяснить ей, почему я становлюсь таким:  злым  и   мелочным  –  и  рассказать  ей   хотя  бы  о  сегодняшних весельчаках… О том, как, расплачиваясь  со  мной,  шутник  Чарли  дал  мне пятерку (при счетчике 3.95) и сказал, чтобы сдачу я оставил себе, и  как все его веселые приятели вдруг рассердились! Ничего смешного в этой  выходке они не  усмотрели, протянутый мною доллар  брать  постеснялись и еще  пуще стали отчитывать Чарли, окончательно, дескать,  потерявшего чувство  меры… Чарли оправдывался: он оставил мне 1.05 на чай потому, что я “хороший парень”.  Но один из  приятелей, выражая мнение остальных, отвечал так: “Верно: парень он хороший, никто не спорит. Однако зачем же хорошего парня – портить?!”. Но я не  мог рассказать об  этом жене. Потому, что если бы я объяснил ей, какая у меня теперь работа,  ее лицо стало бы жалким и маленьким, как  дулька, и она сказала бы то, что я уже не раз слышал от нее за этот таксистский год:  – Ну, зачем, скажи мне, зачем мы сюда приехали?!

5. Карикатура на правосудие!

Вестибюль уголовного суда  Манхеттена –  это полумрак  под  высоченным сводом,  каменные плиты  пола, несмолкающий гул многотысячной черной толпы и безотчетное, гнетущее смятение…

Уголовный суд Нью-Йорка
Уголовный суд Нью-Йорка

“Не виновен – при смягчающих обстоятельствах!”  – повторял я, как заклинание,  а  в  душу  гадкой  холодной  жабой закралось  сомнение:  а  не посмеялся  ли надо мной  пассажир из  отеля “Святой Мориц”?  Почем знать,  а вдруг это был розыгрыш, который сейчас вылезет мне боком? Ну, как разозлится судья  за это самое “Не виновен – при смягчающих обстоятельствах” да упечет меня за решетку суток эдак  на двадцать  – в  одну  камеру с  этими черными бандюгами,  наводнившими  вестибюль,  среди  которых  я  и  в самом-то  деле выглядел “белой вороной”.

Черная  чиновница   в  справочном   окошечке   долго  разыскивала,   но разыскала-таки номер моего дела (не  потеряли, собаки!)  и  направила меня в Шестой зал, длинный,  как  станция сабвея,  и до  отказа забитый двумя-тремя сотнями негров-уголовников, половину которых составляли подростки.

С трудом отыскав свободный стул, я пристроился в предпоследнем ряду.

Все  встали:  величавый  еврей  в  черной  мантии  взошел  на  кафедру. Судейский стражник с револьвером на  боку начал вызывать  преступников  к ее подножию. Он неразборчиво выкрикивал обвинения, и преступники – все подряд, поголовно! – признавали себя виновными…

По-видимому, они понимали, что их участь решает какой-то ужасный судья, сообразил я, заметив, что ни один из обвиняемых не смеет  и заикнуться перед этим судьей ни о “смягчающих обстоятельствах”, ни, тем паче, заявить о своей невиновности.

– Виновен!

– Виновен!

– Виновен!

Судья выносит решение
Судья выносит решение

Однако же, прошло совсем немного времени,  четверть часа, наверное, или еще  меньше, и мой  обострившийся слух,  приспособившись к акустике  гулкого зала, уловил вдруг слова приговора, который вынес судья  очередному бандюге, признавшему себя виновным:

– Штраф пять долларов!

Я  содрогнулся:  такого  не  может  быть!  Вероятнее  всего,  я  просто ослышался…  Но  следующий  диалог  между судьей и  преступником прозвучал, повторив предыдущий слово в слово:

– Виновен.

– Штраф пять долларов.

Чересчур поспешное мнение мое о жестоком судье немедленно изменилось – на  противоположное!  “Какая  отвратительная  карикатура на правосудие!” – думал я, наблюдая,  как все эти убийцы! грабители! насильники! – с  наглыми усмешечками покидают зал суда, чтобы, наверняка, тут же приняться за свое…

6. Дело закрыто!

Эта картинка представляется мне  весьма поучительной в том  смысле, что слишком часто и  слишком неосторожно  принимаем мы на веру самый  несуразный вздор, стоит только рассказчику начать свою побрехушку с магических слов: “Я видел своими глазами”…

Я  ведь  тоже  был  очевидцем фарса, происходившего  в  уголовном  суде Манхеттена.  Я слышал  все своими ушами!  И  если  бы стражник с револьвером выкликнул бы мою фамилию  одной из первых в то утро (то есть если бы  мне недовелось проторчать в зале уголовного суда несколько часов), то я несомненно рассказывал бы  после – и  таксистам,  и  пассажирам –  о  том, как в моем присутствии судья приговорил добрую сотню головорезов-рецидивистов к  штрафу в пять долларов! И слушатели мои кипели бы благородным негодованием…

Но стражник,  казалось, забыл обо мне,  и  по мере того как на скамьях, что  были  поближе   к  кафедре,  освобождались  места,  я  стал   короткими перебежками пробираться  вперед:  там по крайней  мере  хоть не  прирежут… Добравшись до третьего или четвертого  ряда, я уже мог  расслышать не только приговоры, но  и обвинения, которые выкрикивал стражник, и вскоре понял, что все уголовники в  моем зале  четко делятся  на  две  категории. Преступления подростков заключались в том, что они перебегали через пути сабвея или через шоссе. Этим судья присуждал по пять  долларов, а преступники  постарше  были гарлемскими “джипси”, то есть самыми несчастными кэбби, которые зарабатывают свой  кусок  хлеба в черных  гетто. Они развозят  черных пассажиров, которых обычно не берут “желтые короли”, в кэбах без  медальонов, без  страховки, на искалеченных колымагах; а кэб  одного из подсудимых, как выяснилось, не имел даже номерных знаков.

Гарлемские "джипси"
Гарлемские “джипси”

Тяжесть этих грехов судья определял – “на вес”…

– Незарегистрированный таксомотор! Без паспорта! Без  страховки! Без  лицензии  на   извоз! Техинспекцию  не  проходил!   Водитель   без водительских  прав! – басил стражник с револьвером, бросая один за другим на столик, стоявший между  ним и преступным кэбби, – штрафные талоны. Затем стражник собирал  талоны в  пачку, приподнимал ее на руке,  чтоб судье  было получше  видно, а тот, прищурившись, оценивал: “50 долларов!”; а  если пачка была потолще – “70 долларов!”

Через час-другой я  уже  настолько освоился в уголовном  суде,  что мне стало скучно…

– Народ города Нью-Йорка против Владимира Лобаса! – вспомнив вдруг обо мне,  выкрикнул стражник,  и я, с трудом  передвигая  непослушные  ноги, поволок себя к подножию кафедры.  Черная аудитория притихла, и в этой тишине я  прочел ее  мысли как свои собственные,  только  вывернутые  наизнанку, дескать, этот  белый, наверное, натворил дел, если уж попал в уголовный суд вместе с нами… – Soliciting! – с мрачным видом сообщил судье стражник.  –  Не виновен – при смягчающих обстоятельствах! – выпалил я и умолк, задохнувшись от ужаса…     Стражник скептически  шмыгнул носом и на всякий случай поправил на боку револьвер.     Фигура в  черной мантии зашевелилась, судья перегнулся  через кафедру и смотрел на меня сверху вниз, моргая округлившимися от удивления глазами.  – Что случилось, кэбби? – сказал судья. Отступать теперь было поздно, и речь,  которой  научил меня пассажир из отеля “Святой Мориц”  и которую  я вызубрил наизусть, хлынула из меня, как шампанское из неохлажденной бутылки:  –  Ваша  честь!   Прошу   вас:   обратите  внимание  только  на   одно обстоятельство – на  место преступления,  в котором меня обвиняют.  Это  же проклятая  Богом  Сорок  вторая  улица.  Мой кэб окружали  сто  проституток, пристававших к мужчинам. Сто сутенеров  приставали к  прохожим, зазывая их в публичные  дома!  Сто  торговцев  наркотиками  предлагали публике на  выбор: марихуану,  таблетки,  кокаин…  Но  из  всей этой  замечательной  компании полицейский выбрал меня: самого  опасного  уголовника  –  таксиста, который трудится в поте лица по 72 часа в неделю… Ваша Честь, я спрашиваю вас: где справедливость?!  Черный зал завыл от хохота. Судья махал обеими руками и кричал, обливая меня густым, как мед, еврейским акцентом: – Ша! Ша!  Хватит! Кэбби, ты закроешь, наконец,  свой  рот?! Ты, может быть, дашь и мне сказать слово?  Я покорно умолк. Затих в ожидании приговора зал… – Уголовное дело за номером… Судья зачитал вслух нескончаемо длинный номер, по плямкал губами и, совсем уж вогнав меня в страх, кончил так:  – Объявить закрытым за отсутствием состава преступления!  Я бежал  по Бродвею! Несказанное счастье переполняло  меня и изливалось – в  беге!  В  эту  минуту я,  не  задумываясь, дал бы  на отсеченье  руку, настолько я был уверен,  что мой пассажир  –  мой спаситель! – был  самым настоящим  Комиссаром! Но  сегодня, оглядываясь назад, я вынужден сознаться,что,  к  сожалению,  наверняка  я  этого  не  знаю…  И  только сам  мистер Ф.Ю. Гуинн, который  возглавлял  чикагскую  полицию  на  пороге восьмидесятых годов, может  теперь сказать:  учил  ли  он когда-то попавшего  в  передрягу нью-йоркского кэбби, как выиграть дело в уголовном суде Манхеттена или же то был вовсе  не  он…  Но  вспомнит ли Комиссар такую  чепуху?  И  еще ведь вопрос: попадет ли  ему в руки моя  книжка?

Продолжение: Глава восемнадцатая. Мой самый интересный собеседник

telegram канал
telegram канал

Полезные ссылки для пассажиров и водителей Яндекс Такси:

 

 

ВАЖНО: Я не продаю вам услугу. Не подключаю к паркам. Не рекламирую товары для работы в такси. Это некоммерческий проект.

Насколько публикация полезна?

Нажмите на звезды, чтобы оценить!

Средняя оценка 5 / 5. Количество оценок: 6

Оценок пока нет. Поставьте оценку первым.

Сожалеем, что вы поставили низкую оценку!

Позвольте нам стать лучше!

Расскажите, как нам стать лучше?

Новая фишка Яндекс Такси в помощь самозанятым таксистам

Сервис нам в помощь! Добрый день. Сегодня я расскажу о новой функции Яндекс Такси.  В приложении Яндекс Про появилась очередная фича, созданная для удобства самозанятым...

Автозапчасти для автомобилей из Китая и не только!

Друзья, совсем недавно я познакомился с отличным специалистом своего дела в поставках деталей как для китайских автомобилей, так и европейских. Хочу познакомить вас с...

Курьерам Яндекс Доставки – на старт!

Советы и рекомендации курьерам из первых рук Добрый день други мои! Сегодня хочу поговорить о своей работе. Я курьер в Яндекс Доставке. Тружусь в нашей...

ЦБ отозвал лицензию у Qiwi Банка что делать таксистам?

Сегодня в пресс-службе Центрального банка России сообщили, что ЦБ РФ отозвал лицензию у Киви банка. "Банк России приказом от 21.02.2024 № ОД-266 отозвал лицензию...

Я заказываю такси и что получаю

Я пытаюсь разобраться что же происходит с такси Друзья куда катимся, куда нас везет такси?  Цены взлетели в небо и проблемы с такси вместе с...

Таксисты спешат на помощь! 

  “Давайте говорить друг другу комплименты…”   Не устану повторять, мы все имеем то, что заслуживаем! Хотите видеть позитивных пассажиров в своей машине? Прочитайте те самые 8...

Пара воскресных советов от Серёги с Альдебарана

Воскресение, день когда можно отдохнуть от дороги и привести в порядок не только тачку, себя но и мысли в голове. Та вот, пришла идея поделиться...

Гайто Газданов. Ночные дороги. Оглавление

Об авторе: Гайто Газданов эмигрировал в Париж из Советской России в 1923 году. Как и многим нашим соотечественникам пошедших этим путём, ему было нелегко...

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь

Олег
Работаю в такси с 2008 года. Перепробовал разные тарифы: от эконома до бизнеса. Решил поделиться опытом с новичками и не только.

ДРУГИЕ ПОЛЕЗНЫЕ МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ ТАКСИСТОВ И ПАССАЖИРОВ

ВЫБРАТЬ РАЗДЕЛ