Владимир Лобас Желтые короли. Часть четвертая. Глава восемнадцатая. Мой самый интересный собеседник

В этой главе рассказывается как герой нашел подход к любому швейцару, все они стали его друзьями и подкидывали выгодные маршруты. В одну из таких поездок он встретил знакомого кэбби, но уже на кладбище...

Дата публикации:

Автор:

Раздел сайта:

Жёлтые королиВладимир Лобас Желтые короли. Часть четвертая. Глава восемнадцатая. Мой самый интересный собеседник

Часть четвертая. Глава семнадцатая. Суд

Часть четвертая.

Глава восемнадцатая. Мой самый интересный собеседник

 

1. Нашел подход к честному швейцару

Всего двое суток не виделись мы с  Фрэнком. Еще месяц назад мы даже  нездоровались,  а  сейчас обрадовались  встрече, как  закадычнейшие,  водой не разольешь,  кореша! Прежде всего Фрэнк сообщил мне новость:  ночью в комнате 2214 проститутка зарезала гостя.

Представитель   немецкого   бюро   путешествий,  сопровождавший  группу туристов  из  Мюнхена,  держал  в бумажнике солидную  пачку наличными – на непредвиденные дорожные расходы.

Проститутка, которую он подцепил в первый же по приезду вечер, каким-то образом пронюхала о деньгах. Вероятно, увидела,  когда  немец платил ей. Она исхитрилась  подсыпать клиенту в стакан со спиртным  снотворное, а когда тот уснул, полоснула по горлу опасной бритвой…

Мы заспорили. Я был уверен, что проститутку не поймают, а Фрэнк убеждал меня  в обратном.  Похохатывая,  похлопывая один  другого то по спине, то по плечу, мы  заговорили о врачихе из Хьюстона. Ловко, ловко провел  мой  новый друг этих двух дураков – Акбара и Ким Ир Сена.

– И обратно! – веселился я.

– И обратно,Vladimir!  – подмигивал Фрэнк. Я  достал из  кармана два заранее приготовленных доллара… Позволь, кэбби, позволь! А  почему это  ты приготовил для Франка всего-навсего два доллара? Ты же сам проболтался (за язык тебя  никто не  тянул), что  только  в один конец,  до  госпиталя  твой счетчик  выбил  больше,  чем  если  бы  ты  поехал в  “Кеннеди”.  А  сколько полагается швейцару  за  “Кеннеди”, мы  уже, слава Богу, знаем. Выходит,  ты едва подружился с парнем, как тут же его и обжулил? Так?

Совершенно, совершенно не так! Подобной мысли у меня  и  быть не могло, чтобы Фрэнка – обжулить! Я просто не хотел  его портить. Сегодня я  дам ему пятерку за Бруклин,  а  завтра за Лонг-Айленд  он сам потребует десятку. Так ведь  тоже нельзя…  Но  когда я  достал эти два доллара,  Фрэнк знаете что сказал? Он  сказал: “О, нет, Vladimir, нет!”. Он ведь был честным швейцаром. А  я стоял,  как  болван, со  своими двумя долларами  в  руке, не зная,  что делать…

А  почему  непременно  ты  должен  был  что-то “делать”?  Неуж-то  тебе необходимо  было  потянуть за собой в грязь и Фрэнка, всучить молодому парню свою пакостно-мелкую взятку?

Ох, с вами ни стань, ни ляг. Не дал – плохо,  дал – тоже плохо. Разве я потому совал  Фрэнку  доллары,  что старался сделать его  таким же,  каким становился я  сам? Я думал совсем о другом. Ведь хотелось же мне и завтра, и послезавтра вернуться домой  в  девять вечера, а не  в  три часа  ночи… Но какой же честный швейцар станет из дружеских побуждений ежедневно, постоянно допрашивать гостей отеля у вращающейся двери: куда им ехать? – и, обжуливая очередь горластых таксистов, подсовывать мне лакомые куски? И разве Фрэнк не жаловался, что зарабатывает меньше всех остальных швейцаров?  А  кроме  того мне  еще показалось, что  свое  “нет!” он произнес с какой-то несвойственной ему прежде интонацией,  с которой  обычно говорила Дылда-С-Изумленным-Лицом. Это  самое  “О, нет!”  прозвучало у Фрэнка  вроде бы категорически, но – неокончательно: в том смысле, что я, мол, хоть  и отказываюсь,  однако не могу запретить тебе попросить меня о том же еще раз…

Пока  мы  с  Фрэнком  пререкались,  кореец Ким  и  аргентинец  Альберто допрашивали  гостей у  вращающейся  двери, но на  угол  их  по-хулигански не прогоняли,  а  останавливали  проезжавшие  мимо  такси,  открывали  дверцы и собирали чаевые.  Набрав  ж меню квотеров, Ким  Ир  Сен  подошел  к  Фрэнку и высыпал их в карман его сюртука. Поскольку это была не взятка – деньги эти, действительно, принадлежали  Фрэнку,  ибо были собраны на его  “территории”,честный  швейцар возражать  не  стал, а чтобы  не чувствовать себя должником подхалима-кэбби, вообще ничего не заметил.

Услыхав звон монет, которого не услышал  Фрэнк, я неожиданно понял, что в моей таксистской карьере опять наступил важный момент.

–  У  тебя полным-полно мелочи,  Фрэнк, –  сказал я,  – а мне  сдачу давать нечем. Разменяй, пожалуйста, пять долларов.

Ни о какой взятке не было теперь и помину, и Фрэнк доверчиво принял мою пятерку.  Он собрал четыре двадцатипятицентовика в столбик,  отдал его мне и сказал “раз”. Собрал еще столбик – “два”. Следующий  он укладывал,  как мне показалось, чуть помедленней, может, думая о чем-то постороннем…

– Хватит, Фрэнк, –  сказал я, принимая третий столбик,  и  наши глаза встретились.

– Кончай! – неуверенно  запротестовал было Фрэнк.  – Я ведь дал тебе только три… –  Но  тут рассыльный  вынес чемоданы, и  я побежал открывать багажник.  На  прощанье  Фрэнк  погрозил  мне  пальцем:  дескать,  Vladimir, теперь-то уж я твои шутки знаю, больше ты меня не проведешь!

– Не бери себе в голову! – крикнул я. – Мы еще увидимся!

2. Просто размениваю деньги

Мы  увиделись  через  несколько  часов,   когда  рабочий   день  Фрэнка закончился, но он еще не ушел, а болтал о чем-то со сменившим его швейцаром. На  углу  нетерпеливо   помахивала   сумочкой  Дылда-С-Изумленным-Лицом.  За “Ла-Гвардию”, откуда я только что вернулся, швейцару причитался доллар…

–  Фрэнк,  разменяй мне еще  пятерку, –  сказал  я. –  Серьезно. Без дураков.

– Ты опять! – погрозил мне пальцем  Фрэнк,  когда я, приняв четвертый столбик, отстранил его руку…

–  А  он неплохо разменивает тебе  деньги! –  заметил второй швейцар, подтолкнув Фрэнка плечом.

–  Когда  мой Чекер стоит  в  хвосте  очереди, – сказал я,  – a его вызывают  в “Кеннеди”, я  размениваю еще лучше.  Чем дальше мой Чекер стоит, тем лучше я размениваю…

Швейцары засмеялись.

– Познакомьтесь, – сказал Фрэнк. И представил меня: – Это мой друг!

– Марио.

Мы скрепили знакомство рукопожатием, а в это время из вращающейся двери показался  третий цилиндр, принадлежавший хромому семидесятилетнему швейцару Монти.

Монти  задыхался и  не мог  говорить: он слишком быстро бежал… Там, у центрального  подъезда,  где сейчас дежурит Монти, уже  минут десять психует главный администратор  отеля, мистер  Крафт. Он  опаздывает  на поезд, но ни один   из  таксистов-азропортщиков   не   хочет   отвезти  босса   Монти  на Пенсильванский вокзал. Свободного же такси на улице все никак не попадалось, и  Монти всерьез опасался,  что его уволят. Кому нужен  швейцар,  который не может держать таксистов в узде…

Очередь такси в Нью-Йорке
Очередь такси в Нью-Йорке

Фрэнк выразительно посмотрел на меня.

– Садитесь, Монти! – сказал я. Мы лихо – на красный свет, еще раз на красный! – обогнули квартал и подлетели к центральному подъезду,

– Спасибо,  Монти! – сказал мистер Крафт, протягивая швейцару доллар, это был достойный человек.

– Большое  спасибо вам, мистер Крафт, – отвечал Монти.  Он благодарил босса не столько за доллар, сколько за то, что босс простил его.

Со мной же мистер Крафт расплатился еще лучше. По дороге  он записал  в блокнот мое имя, мой номер и сказал:

–  Вернитесь  в отель, найдите  моего  помощника,  мистера  Барнета  и передайте  ему,  что  я поручил  вам  доставить в  “Нью-аркс” багаж  финских спортсменов.

Я  вернулся в отель, передал помощнику приказ начальства и  добавил, не уточняя, от  кого именно это  исходит – от мистера Крафта или не от мистера Крафта, что ему,  мистеру Барнету, следует записать мое имя и мой номер, как сделал  это сам мистер Крафт  – на случай, если возникнет  необходимость в подобного рода работе.

– Вы всегда можете вызвать меня через любого швейцара, – сказал я: – Фрэнк, Монти, Марио – они все меня знают!

3. Удача Фрэнка

Фрэнк  мужал  день  ото дня. Остепенился, перестал  вертеться под цокот каблучков. Все его помыслы теперь поглощала Дылда-С-Изумленным-Лицом. Я  был удостоен:

– Мэри.

– Рад познакомиться…

Тоскливая пауза.

– Фрэнк, тебе не передавал  Монти? Твой дядя опять тобой недоволен. Он тут разорялся, приказал тебе зайти к нему…

Я ожидал, что  Фрэнк подмигнет  мне и  скажет что-нибудь  вроде: “Опять этот выживший из ума старикан!”, но “наследник” не принял пас. Изумленная, как оказалось, была совсем из другой оперы: замужняя сорокалетняя дама, мать троих детей. С Фрэнком ее познакомил муж.

Проходя    мимо   “Мэдисона”, он   присматривался    к   аккуратному, чистоплотному, хотя и из “простых”,  парню. А присмотревшись, подошел, завел пустяшный разговор и – пригласил в гости…

Фрэнк отвечал без обиняков, по-солдатски: я, мол, не гомосексуалист. Но муж   это   прекрасно   понимал.   Он-то   был   многоопытным,    убежденным гомосексуалистом. Привязанный, однако, к детям,  он ничего не хотел менять в своей жизни и – повторил приглашение.

Фрэнк пришел, и был радушно принят. Бокал виски, легкий треп, и вот уже он с Изумленной – в спальне, вдвоем, и робкий голос за дверью:

– Солнышко, ты о’кей? Все – хорошо?

– Да, да! Сделай так, чтоб тебя искали…

Расстегнув   сюртук,  Фрэнк   продемонстрировал   на  рубашке   вензель “CD57. Это  она подарила. Вынул из “пистончика” часы  с крышкой. Серебряные. Подарил – муж,

Удачу свою Фрэнк объяснял трезво:

– Я человек не их круга. Семью не разобью. И зачем  мне в мои годы эта женщина с  детьми?  А  они  обо  мне  заботятся. Хотят,  чтоб  я  учился  на бухгалтера. Мэри говорит, что устроит всю мою жизнь…

4.  Незаменимый Фрэнк

У бокового  входа теперь царил  новый  порядок. Первая машина  стояла с открытым  багажником. За право открыть багажник и дожидаться аэропорта и Ким Ир  Сен,  и Акбар,  и  Альберто,  и  случайные  “залетные”  водители платили швейцару  доллар. Вынесут “Ла-Гвардию” –  ты  в  расчете; за  “Кеннеди” – доплата…

Мистер Барнет ставил Фрэнка в пример  всем остальным швейцарам: гостей, которым понадобился кэб для поездки по городу,  от бокового входа на угол не прогоняли. Получая мзду с таксистов-аэропортщиков,  Фрэнк не сокращал притоки  законных  чаевых.  Пассажиров на  короткие  расстояния развозила  машина, находившаяся в хвосте. Возвратясь же, кэбби не  терял своего места в очереди за аэропортами. Нам нравился такой рациональный порядок…

Заработок швейцара у “Мэдисона” относительно скромен. Монти собирал  за день долларов сорок,  Марио –  шестьдесят. Фрэнк, самый  молодой, со стажем без году неделя, не уходил без сотни!

Источником сверхприбылей Фрэнка  стала окрашенная в желтый  цвет полоса бровки тротуара перед входом в “Мэдисон”.

– Эй, мистер! – багровея, орал Фрэнк: – Не вздумайте оставлять здесь свой драндулет. Это вход в отель, а не стоянка!

Хрустнула зеленая бумажка.

– Сэр, не забирайте ключи! Вдруг придется подвинуть машину…

Ну,  а  если  бумажка не хрустнула,  если легкомысленный  автомобилист, убегая  по  своим  делишкам,  бросал швейцару  через плечо: “За мной  – не заржавеет! Мы потом с тобой “увидимся”!”

– Фрэнк нырял в  свою  каморку, вызывал по телефону тягач и, наблюдая, как  “беспризорную”  машину  уволакивают  на   штраф-площадку,  сардонически приговаривал: “Он потом со мной “увидится”! Ты “увидься” со мной сейчас!”.

Нью-йоркский баскетбол
Нью-йоркский баскетбол

– Vladimir,  ты   интересуешься   баскетболом58?   И  – доверительно, понимая чужую слабость:

– Иногда…

Деньги в такси доставались мне  нелегко, и  даже ради Фрэнка я не хотел выбрасывать на игру несколько долларов. Но Фрэнк не отставал:

– Если  ты знаешь таксиста,  который  поигрывает –  присылай его  ко мне!

Фрэнк стал самым нужнейшим человеком в отеле.  Я никогда не слыхал, чтобы гости интересовались,  когда будут дежурить Марио или  Монти,  мистер Барнет или другой помощник мистера Крафта… А  вот о Фрэнке каждый день кто-нибудь да спрашивал:

– Куда запропастился этот парень?! Будет утром? О, черт!

– Он завтра выходной? Oh, shit59!

5.  Налаженный бизнес

Поскольку  на “баскет”  я  не ставил  и других кэбби не подбивал, Фрэнк быстро  ко мне охладел. Но  я  все равно не возвращался  теперь  домой после десяти вечера. Дело было уже не в Фрэнке…

И не  в Марио.  И не в мистере Барнете. И  вообще не  в отеле “Мэдисон”. Разменяв однажды по наитию пятидолларовую бумажку на четыре доллара мелочью, я  понял,  что  в руках  у меня отмычка  к  сердцу самого спесивого,  битком набитого  деньгами   швейцара.  Богатей   из   “Вальдорф-Астории”  не  могли противостоять соблазну, когда я спрашивал:

– Разменяешь пятерку – мелочью?

Каждый   швейцар  хочет   избавиться  от  пригоршней  монет,  постоянно оттягивающих его карманы.

– Два… Три… Четыре…

– Хватит.

– Ты неплохо размениваешь!

– Если вынесут “Кеннеди”, а ты вызовешь Чекер, я разменяю еще лучше…

– О’кей, мой друг! – это мне говорит незнакомый швейцар…

–  Привет,  Ирвинг!  – здороваюсь я, подъезжая  к отелю “Шератон”.

– Разменяй-ка…

– С удовольствием!

– Возьми, пожалуйста, ключи: я смотаюсь в пиццерию. И – через дорогу! Если  очередь  тронется,  Ирвинг  подвигать мой Чекер  не станет,  но скажет кому-нибудь из таксистов, чтоб подвинули. Если вынесут “Кеннеди”…

Моя  пицца   уже  в  духовке.   Уже  прихлебываю  я  кофеек.  Вдруг  – пронзительный  свист.  Оглядываюсь,  Ирвинг  машет  рукой:  давай,  живо!  А рассыльный уже захлопывает багажник моего Чекера… Эй,  сестренка,  сунь-ка мою пиццу в  кулечек!  Дай-ка крышечку для стаканчика.  Кофе  будет  хорош и остывший. Мы потом срубаем и холодную пищу. Некогда мне сейчас гужеваться – “Кеннеди”!

Проезжая по улице: с  пассажиром ли, без пассажира ли – я здороваюсь с каждым швейцаром. С Мануэлем у “Эдисона”, с  Базилио у “Астории”, с Фернандо у “Эмпайр”, с Робертом у “Холидей Инн”. Почему это Бруно не улыбнулся мне, а как-то  странно развел  руками? “Извините,  мисс,  минуточку!  –  говорю  я пассажирке.  – Я обслуживаю этот отель. Мне швейцар  должен передать что-то важное…”

Отель "Холидей Инн" в Нью-Йорке
Отель “Холидей Инн” в Нью-Йорке

– Бруно, ты хотел мне что-то сказать?

– Но ты занят…

– Да я мигом: одна нога здесь, другая – там!

– Возвращайся немедленно!

–  Через  две минуты буду, как штык, мой друг! А  что?  Он теперь  и в самом деле мой друг. Возвратись, размениваю традиционную пятерку.

– Раз, два…

О, это хороший  признак,  если швейцар за  пять долларов дает мне всего два – мелочью. Так и есть.

– Скажи  дежурному за конторкой,  что я послал  тебя  отвезти портфель “дипломат” на “Люфтганзу”. Гости забыли. Быстро!

О’кей!  Мне  не  жалко трех долларов. Доставка портфеля  – это особый сервис.  Возить  портфели  без  пассажиров  Комиссия такси  и  лимузинов нам категорически запрещает. Я уж не премину сообщить об этом рассеянному немцу. Я не останусь в накладе!

– Привет, дружище!

– Привет! А ну, разменяй-ка…     Ассигнация исчезла, но  никакой мелочи я не получаю. Прекрасно! Мне  не жаль пяти долларов…

–  В три  ноль-ноль  будь  здесь, как  часы!  Вымой  кэб.  Поедешь  на кладбище…

6. Выгодный маршрут   

Едва ли когда-нибудь прежде задумывался я над  тем,  что все  города на Земле для живых построены мертвыми, а мы, живые, где ни живем, – все строим и строим вокруг – города мертвых!

Такие вот мысли вызвал  у меня листок, вырванный из блокнота, который в обмен на пять долларов  вручил мне один из приятелей-швейцаров, усадивший  в свежевымытый, как  и ведено было  мне,  Чекер  некого молчаливого господина. Причем, усаживая  этого  клиента, швейцар с  нарочитой строгостью  наказывал мне,  чтобы я  не за страх,  а за  совесть  позаботился о нем, поскольку это настоящий джентльмен, хороший человек и притом – из Мельбурна…

Географическое уточнение это прозвучало, по-моему, совсем уж неуместно, однако  же  смысл  его  мне  открылся, как  только я взглянул на листок,  на котором было написано:

С.КОГАН

Еврейское кладбище.

Еврейское кладбище в Нью-Йорке
Еврейское кладбище в Нью-Йорке

Электрический  разряд  скользнул  по  спине где-то между  лопатками,  я оглянулся и переспросил:

– Еврейское кладбище?

“Мистер Мельбурн” безразлично кивнул, и я поплыл, подхваченный ласковой волной.

Вам понятно  мое состояние?  Если  нет, то  представьте  себе,  что  вы задались целью разыскать в Нью-Йорке человека по  имени С. Коган и подумайте, много  ли времени у вас это займет?  Даже  если вы попытаетесь искать его по телефонной  книге, можете  ли  вы  вообразить, сколько там  будет Коганов  с инициалом “S”: Сэмов и Самюэлей,  Сеймуров и Соломонов, Сильвий  и Сильванн, Сюзанн и Софий… А если вашему С. Когану позвонить по телефону – нельзя?  А если учесть, что мертвых С. Коганов – во много раз больше, чем живых? А если вспомнить, что  вы прибыли в  Нью-Йорк  из далекого  Мельбурна  и,  по  всей видимости, даже не  отдаете себе  отчета, сколько  здесь  еврейских кладбищ? Вообразите, что с вами сделает пройдоха,  в  кэбе которого вы  оказались после того,  как вас купил и продал лицемерный швейцар?! Но я был –  не  такой! Для начала я скромно, прилично двинул к мосту Квинсборо…

“А почему ты, собственно, поехал – в Квинс?”

Как это “почему”? Да просто потому, что я не бандит с большой дороги, а в Квинсе расположены самые ближние еврейские кладбища. Я ведь не ставил себе целью ободрать,  как  липку, безответного джентльмена из Мельбурна. Я только одного хотел: чтобы это была моя последняя работа на дню…

“Но разве так поступил бы  на твоем месте  порядочный человек? Разве не должен ты  был подсказать  приезжему из  Австралии, что еврейских  кладбищ в Нью-Йорке  много,  и  для  розыска  могилы  нужна   еще  хоть   какая-нибудь информация?”

“Порядочный человек”?! Ишь, какими словами  попривыкли  разбрасываться! Да к вашему сведению, если бы у меня совсем уже совести не было, я бы такого Мельбурна – заплатил я за него пять долларов или не заплатил? – поволок бы прямо на мост Вашингтона и начал бы розыски – с Нью-Джерси!

“Ох,  кэбби, кэбби, тебя не  переспоришь… Но позволь задать  тебе еще один вопрос:  с кем  это  ты  все время беседуешь? Ну,  допустим, кое-где, помнится, обращался ты  к читателю, это еще  куда  ни  шло. Таксисту  можно простить  столь  “свежий”  литературный  прием.  Но  кого это  ты  постоянно подталкиваешь игривым локотком? С кем – сшибаешься? Кого избрал  ты себе в качестве  такого удобного  оппонента,  все  доводы  которого  тебе  известны заранее и которого ты непременно и так легко побеждаешь? А?”

Не  ваше дело! “Оппонента”! Вы что, никогда не видели, как кэбби, крутя баранку, доказывает что-то, доказывает! Гримасничает. Злится. Иронизирует… Вы  – оглядываетесь,  а  на заднем сиденье – никого.  Кэбби  один  в своей желтой клетке… Ему, стало  быть, приятно поговорить с “умным человеком”. Я лично, еще  когда только обживался в гаражном Чекере, так  вошел во вкус  – ого-го! Бывало, еду, болтаем… Занятный получается разговорчик: остроты с обеих сторон так и брызжут; а  сзади слышу: “бу-бу-бу,  бу-бу-бу!”  Суется идиотский пассажир в чужую беседу. А, чтоб ты скис! Ну, чего вам, мистер, от моей души  надо? А  пассажир как разозлится: “Отцепись от меня! О  чем мне с тобой говорить? Я сам с собой разго­вариваю!”

Нью-Йорк, Нью-Йорк…

7. Встреча с Узбеком

Гоняя желтый кэб по Нью-Йорку,  в каких только местах  не сподобился  я побывать. Возил я  клиентов и на скачки в Бельмонт, и на бега – на вечерние ипподромы: “Йонкерс” и “Рузвельт”, на рок-концерты и на бейсбольные матчи, и в  зоопарк,  и в тюрьму, и  в парки, где играют в гольф,  и на аэродромы для маленьких частных самолетов, а вот на кладбище еще не был ни разу…

Пока  мистер Мельбурн беседовал  с прислужниками смерти, я бродил среди могил и только дивился, как много уже похоронено здесь эмигрантов  из России – моей, “третьей волны”: тех, кто рвался в Новый Свет вместе со мной в погоне за лучшей долей… Под  каменными плитами успокоились и активист-отказник, пробивавший дорогу в свободный мир  не только себе, но и всем нам, и худосочный  Юлик Смульсон со своей  скрипочкой-четвертинкой,  которому  там , в  Советском  Союзе,  была закрыта дорога в консерваторию, и просто  Софочка Цам,  игриво  приподнявшая пухлым плечиком шлейку  чуть-чуть более чем следовало бы откровенного – для кладбища – сарафана…

С  белых  фаянсовых овалов,  укрепленных  на памятниках, мне  улыбались такие привычные, такие понятные мне лица.

Еврейская бабушка в русском платочке…

Еврейский  дед  – комсомолец  двадцатых годов,  в  рубахе с украинской вышивкой…

Евреи с печальными грузинскими глазами и грузинскими фамилиями…

Уже  в Бруклине,  на том кладбище, что выходит одной своей  стороной на северный  отрезок Ошен  Парковой, молчаливый господин из Мельбурна нашел-таки то, что искал, словно  иголку в сене – свежий,  еще не оплывший под дождями холмик, обозначенный воткнутой в грунт табличкой:

Shirleycohen 1961-1979

Но  тут  от  неожиданности я  охнул и  отступил  на  шаг.  С  соседней, вертикальной, в  мой рост, плиты  на меня глядел –  исчезнувший Узбек. Я не мог обознаться, это был он – 2W12…

Для надгробного  памятника  вдова  Узбека  выбрала фотографию  не  того несчастного  моего  сверстника,  который нянчил больную руку и с  вымученной железнозубой улыбочкой просил  у меня  таблетку, а  жилистого,  уверенного в своих силах работяги, который был отцом  ее детей и которого  она так упорно тянула из родного Самарканда – в Америку!

Почему он умер так рано,  бугай-экскаваторщик, настоящий еврейский муж, который не пропивал  зарплату, а приносил жене – всю до копеечки. Он крепко пил, но – по праздникам. Рассказывал, что  запросто “переходил за  литр”… Что сделал с этим атлетом желтый кэб в считанные два-три года!

Но  так ли  уж назидательна  была  для меня  участь  Узбека, который не слушался ни Доктора, ни  мудрого Шмуэля, ни  Длинно­го Марика,  хотя они все желали ему  добра. Узбек  думал, что он умнее всех: не стоял под отелями, не желал знаться со швейцарами, “пахал” от зари до зари, и вот результат… Моя же  таксистская  карьера  складывалась  по-иному.  Я проработал  всего  лишь немногим более года, а уже возвращался домой все чаще  и чаще – засветло. И дело тут  было не  в  “отмычке” – “Разменяй-ка  пять долларов!” – и не в случайных поездках  в Лонг-Айленд  или Вестчестер, которые выпадали  ведь не чаще, чем раз в неделю.

Дело же было, как  я теперь понимаю, в том, что проехав тысяч пятьдесят миль,  пообщавшись с  двадцатью примерно  тысячами пассажиров, проиграв свой первый штраф  “Остановка запрещена” и “отгавкав” второй –  “Soliciting”, да еще научившись, не моргнув глазом, обманывать своих товарищей – ибо за чей же  счет  доставались  мне  “дальнобойные”  рейсы без  очереди?  –  я  стал настоящим кзбби!

Продолжение: Глава девятнадцатая. “Мы друзья Гелия Снегирева”

telegram канал
telegram канал

Полезные ссылки для пассажиров и водителей Яндекс Такси:

 

 

ВАЖНО: Я не продаю вам услугу. Не подключаю к паркам. Не рекламирую товары для работы в такси. Это некоммерческий проект.

Насколько звёзд оцените?

Нажмите на звезды, чтобы оценить!

Средняя оценка 5 / 5. Количество оценок: 6

Оценок пока нет. Поставьте оценку первым.

Сожалеем, что вы поставили низкую оценку!

Позвольте нам стать лучше!

Расскажите, как нам стать лучше?

О мотивации водителей такси

Писал об этом прежде, вижу что мало что изменилось, напишу еще раз, что думаю о мотивации водителей работающих с заказами Яндекс Такси. Что есть сейчас...

Вы удивляетесь хамам пассажирам в такси?

А собственно почему это вас так удивляет? В сети полно комментариев пассажиров с уничижительными эпитетами в адрес таксистов. Цель? Сложно сказать. Попробую сегодня порассуждать...

Коэффициенты в Яндекс Такси

Нет, я не буду пытаться вам объяснить и рассказать откуда берутся повышенные коэффициенты и как это работает. Меня занимает только один вопрос: а «играется...

Мой опыт работы в такси в Казани

Вводная: О росте цен на такси не говорит разве, что очень ленивый. Такси - неотъемлемая часть жизни в большом городе, поэтому рост цен на...

НАПИШИТЕ СВОЙ КОММЕНТАРИЙ!

Ваш комментарий здесь ждет уже давно, пора писать!
пожалуйста, введите ваше имя здесь

Олег
Работаю в такси с 2008 года. Перепробовал разные тарифы: от эконома до бизнеса. Решил поделиться опытом с новичками и не только.

ДРУГИЕ ПОЛЕЗНЫЕ МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ ТАКСИСТОВ И ПАССАЖИРОВ

ВЫБРАТЬ РАЗДЕЛ